Свобода отношения

Тимофеев Д.С. 

Свобода отношения

(2000)

Великий путь прост, только опасайтесь выборов.

«Надписи о вере в сознание» Третий патриарх чань. Цит. по Чжаочжоу.

Мы говорим не о технике «решения» проблемы, но о технике восстановления контакта с тем, что можно назвать проблемным местом психической организации человека.

Проблемное место достаточно широко может быть опеределено как потеря ориентации человека в личном опыте. Здесь возникает возможность для разнообразных невротических движений, которые, в общем, могут быть широко определены как разнообразные манипуляции собой и миром.

Первая задача, которая возникает в ситуации потери ориентации - восстановить целостный контакт с проблемным блоком опыта. Явление отсутствия целостности в проблемном контакте проявляет себя разными способами. Самое глубокое нарушение целостности контакта - это транс, затем тревожность. На этих уровнях необходимо заниматься установлением природы и содержания феномена опыта, вызвавшего такую реакцию, то есть опыт не присутствует в сфере сознания.

Следующий уровень отсутствия целостности контакта проявляется как принятие и непринятие сознаваемого опыта. Здесь необходимо пояснение. Существует принятие и непринятие так называемого «первого ранга». То есть с человеком соприкасается либо то, что ему во всех смыслах (телесном, эмоциональном, интеллектуальном) приятно и человек принимает это в себя, либо человек встречается с тем, что ему во всех смыслах неприятно и это вызывает действие отторжения. Это начало того, что называется динамическим процессом взаимодействия. Мы же говорим о контакте, происходящем в условиях отсутствия целостности субъекта.

Невротическое реагирование на феномены опыта начинается как минимум с неосознаваемого второго уровня метакоммуникации [1]. В случае когда какой-то опыт является приятным, но не соответствует сознательному отождествлению, и человеку неприятно то, что ему нечто приятно (формула мазохизма), или приятно то, что ему неприятно (формула садизма),[2] мы говорим о, как минимум, втором несознаваемом ранге интрасубъективной метакоммуникации.

На этой основе строятся феномены презрения к себе за свою слабость, удовольствия или неудовольствия собой в процессе получения удовольствия или неудовольствия (нарциссическая динамика). То есть на втором ранге существует принятие или непринятие уже случившегося феномена индивидуального опыта. Если мы не принимаем свою слабость, то мы заняты презрением к себе, еще больше ослабляя себя. Если принимаем её, то у нас появляется шанс понять и пережить что-то, что является нашим реальным состоянием, нашу слабость.

Формы непринятия индивидуального опыта, как правило, отличаются очень характерной неосознанностью. На уровне сознания существует феномен, например, человек понимает, что он себя не любит, или то, что он от себя и ситуации в восторге. Опыт и обстоятельства сливаются, даны в едином акте переживания. Это такое предельное переживание, нет ничего больше или меньше. В такой ситуации, самой по себе, нет ничего невротического (слияние  -нормальная форма контакта, если она на своем месте), но она делает возможными дальнейшие невротические ходы следующего рода.

Невозможно осознать частность переживания. Недовольство собой (опытом) принимается как предельная данность и, если сохраняется ситуация конфронтации, то никакие способы взаимодействия с этим опытом, кроме манипулятивных (манипулировать своим состоянием или параметрами ситуации), недоступны. В ситуации «положительного» опыта (восхищения ситуацией) конфронтация не так заметна, и проявляется она в стремлении к обладанию понравившейся ситуацией.[3]

Таким образом, человек действует исходя из, потакая пафосам  (см.приложение) ситуации «нравится ему», такая вот жадность. Соответственно, возникает вопрос, что делать, когда «нравиться» перестанет? Дело ведь не в том, в постель или не в постель, жениться или не жениться. Дело в том, мотивированы или детерминированы мы опытом переживания, обладаем ли мы возможностью отнестись к собственному опыту или вынуждены следовать пафосам ситуаций жизни и делить их судьбу, потому что ничего больше у нас нет? Возвращаясь к формам характерной неосознанности, можно сказать, что это не неосознанность первого ранга, человек понимает, что он себе, например, не нравится. Но человек не берет контекст ситуации, который начинается как минимум со второго ранга. На втором ранге в этом случае есть контекстное утверждение, вот оно-то, как правило, и не осознается. Пример: первый ранг - как я себе не нравлюсь, второй - так тебе и надо, ты ничего лучшего не заслуживаешь. Единственная автоматическая возможность для субъекта в этой ситуации - менять первый ранг, то есть предъявлять себе требования, и в случае удачи человек «с собою справился» и т.д., но место, откуда предъявляются требования, недоступно сознаванию, этот феномен мы и называем специфической неосознанностью. При наличии ситуации такой неосознанности неизбежно сохраняется позиция жесткой детерминации между опытом с одной стороны и личностью и поведением - с другой. Если говорить строго личности-то и нет. В этой ситуации человек есть функция процесса. В таком случае мы и сталкиваемся с ситуацией, когда человек, живущий в хорошей стране – хорош, в плохой - плох, платят зарплату - добрый, не платят - злой, полюбили - вот и удовольствие ...

Возможная техника выхода на уровень личного отношения к опыту достаточно проста, но она требует базового психотерапевтического навыка. Сначала устанавливается феномен, то, что собственно тревожит, затем исследуется отношение к нему. В каждом случае неконтактного отношения выстраивается следующий уровень метакоммуникации. Первый - не люблю себя, второй - так мне и надо. Третий уровень начинается, например, с вопроса - как тебе нравится такая твоя ситуация локальной гражданской войны. Это не решение проблемы, это помещение проблемного преживания в сферу контакта, хотя иногда поплакать над собой бывает весьма терапевтично. Навык собственно, нужен для удержания клиента в рамках выполнения процедуры, до обнаружения личного отношения к опыту. Личного отношения может и не быть, но это тоже феномен. Таким образом, становится понятной возможная логика процесса терапии.

Предлагаемые тезисы примерно описывают проблематику пространства личного отношения к опыту и будут обсуждаться в процессе семинара.

Тема работы связана с проблематикой взросления. Перехода от инфантильного способа контакта к возможности индивидуального ответа - отношения опыту настоящего. В личном ответе переживаемому опыту проявляется и устанавливается то, что обычно называют личностью человека.

Личное отношение лежит в основе ориентации. 
Отсутствие личного отношения к переживаемому значимому опыту (из-за травмы или благодаря специфической необученности) закономерно приводит либо к манипуляции собой, либо к манипуляции внешним миром.
Отношение возникает в процессе, акте переживания, и является конкретным выражением присутствия человека в переживаемом опыте.
Личное отношение является целостным ответом опыту и представляет собой  реальную альтернативу долженствованию.
В личном отношении находят свое выражение силы, делающие возможным не реактивную, но активную позицию, относительно переживаемого опыта.
Отсутствие личного отношения в значимой ситуации заставляет либо подтверждать давний невротический выбор, либо пользоваться чужим отношением с одновременной переадресацией ответственности.
Отношение базируется на позиции принятия феномена, возникшего в процессе контакта, то есть отсутствии позиции отрицания его наличия. Позиция отрицания фактов опыта, как известно, ведет к трансовым состояниям. Манипуляции так же рассматриваются как механизм выражения неприятия опыта.

Обнаружение собственного отношения к опыту снимает проблему поиска обоснований для акта выбора.

Еще. Отношение - это то, чем  мы  встречаем опыт (даосы). Но я не знаю по опыту, о чем они. Так вот, встречаем, и эта встреча, может проддерживать опыт, отрицать его, приоткрывать его и вообще, вступать с ним в разнообразные отношения.

Еще. Первая тема была о выяснении отношений с посредником, то есть с тем, кто рассказывает о контакте и дает модель отношения. В моем случае это поддерживает возбуждение (писать кому-то, рассказывать кому-то, а они за это мне...) Соответственно возникает вопрос о самостоятельном отношении, то есть о свободе. Свобода также подразумевает возможность соединения с другими людьми, но в каком качестве? Опереться на кого-то, рухнуть на него, вот ужас. Это частная узконаправленная, но большая тема. Ты мне не мама, я не хочу выяснять с тобой отношения всегда по поводу моей жизни, но ты даешь ощущение присутствия, принятия, то есть риск между принятием и непринятием, Можешь принимать сам себя? 

Примечания.

Одним из конкретных измерений ситуации, формирующих частные параметры, является то, какой тип силы является определяющим для данной ситуации.[4] В нашей работе нас интересует субъект, как один из тех, кто является одним из агентов ситуации, и агентом не реактивным, но активным. Пример. Камень, подчиняясь тяготению земли, падает на голову человеку. В этой ситуации есть агенты реактивные и есть активные. Реактивные: камень, падающий под силой притяжения; сила притяжения, которая притягивает камень; обстоятельства жизненного пути человека, приведшие его именно в момент падения камня в эту точку пространства. Греки, например, эту ситуацию называли судьбой и говорили, что каждый из агентов ситуации подчиняется собственному пафосу, собственной силе, которая приводит его в движение. Для того, чтобы возникли пафосы, необходимо, чтобы ситуация находилась в неравновесии. Нарушение равновесия называлось нарушением закона. Соответственно, ситуация бытия как становления - это ситуация нарушения и восстановления закона, движение. Реактивные силы, возникшие в силу нарушения равновесия - закона, стремятся к своему уравновешиванию, и человек, как реактивная составляющая ситуации, делит судьбу восстановления равновесия многих сил. Его гибель или страдание, если таковые случатся при этом, индивидуально не существенны, они есть естественный факт, сопровождающий восстановление нарушенного равновесия. Активным агентом в данной ситуации является, например, то, что человек, индивидуально зная, что с этой скалы могут падать камни, посматривает вверх и может заметить камень, который реактивно, по закону равновесия, предназначался именно ему. То есть, человек входит в ситуацию с некоторой структурой, которая делает возможной его индивидуальную активность, в нашей ситуации это может быть знание о том, что в этих местах случаются обвалы, и практикует основанные на этом знании индивидуальные ориентировочные действия.[5]

Человек, как реактивный агент ситуации (как вещь среди вещей, как субъект среди субъектов, как пафосный фактор), не может поддаваться психологическому анализу, так как он является условием среди условий. Он не имеет возможности проявлять свою ориентировочную активность, не зависящую от себя или от мира. Рамки заказа на изменение ситуации или себя: «Мне в себе не нравится это, вытащите пожалуйста», или «Он (она) поступает со мной плохо и я не знаю что делать». Идеально - если психолог поговорит с ним (ней) и (он) она больше не будет), то есть заказ формулируется не на работу, но на изменение параметров (пафосов) ситуации, на что практическая психология не подписывается.[6] Нас интересует как раз активный параметр ситуации, который может принадлежать только субъекту.[7]

[1] Если уровни метакоммуникации сознаются и являются открытыми для партнеров, то мы можем говорить о игре, о стёбе, о шутке, короче говоря, о всех случаев игры контекстами коммуникации.

[2] Здесь мы говорим об интрасубъктивом садизме и мазохизме. Интерсубъективная форма потребует дополнительных пояснений и выходит за рамки нашего обсуждения.

[3] (Остановись, мгновенье, ты прекрасно, и мы сейчас эту девушку быстренько в постель затащим, чтобы прекраснее было, а если понравится, то можно и штампик в паспорт, ведь нравится же.)

[4] Под понятием ситуация имеется в виду следующее: слово ситуация уже обозначает нечто описанное и различенное. Просто так слово «ситуация» не говорят, существенным является то, что есть момент различенного опыта, то есть нечто произошло и это замечено. Есть испытывающий опыт субъект, есть то, что дано ему в опыт и есть временной процесс взаимодействия. Эти три параметра переживаются как единое событие - феномен контактной границы. И еще одной важной чертой является то, что ситуация лично задействует человека и, в силу этой личной задействованности, требует от него поведения. В идеале ситуация, помимо сил, которые в ней задействуются (в силу того, что сложилось в ней), требует присутствия субъекта. И в присутствии субъект может реализовать право ориентации, а если не реализует, то силы, которые уложены в ситуацию, сами будут приходить к разрешению, и субъекту придется принимать результат, который сложился вне его участия. Хорошо, если этот результат ему понравится.

[5] Чем ситуация в горах, в обсуждаемом нами ключе, отличается от ситуации на кухне?

[6] В практике часто можно столкнуться с тем, что человек формулирует запрос как изменение внешних параметров ситуации. Я буду счастлив, если она (он) чего-нибудь поймет или перестанет, или сделает. То есть инфантильный запрос на перегруппировку  реактивных сил, новое взаимодействие которых сделает мою жизнь более приемлемой. Одним из существенных моментов психотерапии как раз является работа по изменению рамок заказа.

[7] Ситуация усложняется, если в ней задействованы несколько субъектов, но здесь вопрос понимания. Говоря об активности, мы говорим об ориентировочной субъективной активности. И в силу этого, позиции других субъектов ситуации могут быть приняты к сведению, то есть выступать силами, относительно которых происходит активная субъективная ориентация.

<< Вернуться на предыдущую страницу


Top