Алексейчик Александр Ефимович

ПСИХОТЕРАПИЯ

Интенсивная терапевтическая жизнь (ИТЖ)

Александр Алексейчик (1) (Вильнюс)

(1) Александр Ефимович Алексейчик — один из зачинателей новой эпохи в отечественной психотерапии, творчески переработавший многообразный опыт мировой психоте­рапии применительно к вашему господствующему мен­талитету. Его оригинальный метод терапевтического сообщества характеризуется директивностью, жесткой регламентацией, контрастно-инсайтной драматизацией, содержательной духовной наполненностыо. Текст рассчитан на подготовленного читателя.

Вступление

Перед теоретической частью немного истории. История все- таки ближе к жизни, чем теория. Хотя я начинал работу в эпоху весьма теоретиче­скую, времена учений, идеологий, мне очень повезло. Вначале была практика.

Даже учителя у меня были все с самого начала сплошь практики.

Отец. Крестьянский мальчишка. Учитель сель­ской школы. Врач общей практики. Хирург. Асси­стент. Профессор на кафедре общей хирургии и топо­графической анатомии. Заключенный в лагере. Хи­рург. Врач в доме инвалидов для психических боль­ных. Белоруссия. Литва. Максимальный контакт с наиболее травматической эпохой в наиболее неврал­гических точках Европы.

Анастас Смальтис. Опытнейший литовский пси­хиатр, проживший жизнь среди психических боль­ных, и тоже с лагерным опытом.

Дмитрий Крыжановский. Первый главврач. С про­стотой и ясностью.

Наполеон Индрашюс. Первый гипнотерапевт, у которого я учился.

Марк Бурно. Чехов в психотерапии.

Владислав Мурзенко. Психотерапевт оригинал, у 'которого я учился смелости и профессиональному куражу.

Курт Хек. Немецкий психотерапевт. У которого я учился систематичности, организации, учился быть учителем.

Стефан Ледер. Польский психотерапевт. Виртуоз психотерапевтического диалога, контакта.

Станислев Кратохвил. Чешский психотерапевт. "Режиссер театрализованой психотерапии"...

Вольфганг Кречмер...

Многие, многие коллеги, с которыми я соприка­сался: психотерапевты, психиатры, психологи. — учили меня, не всегда об этом догадываясь.

Нельзя не упомянуть сотрудников: врачей, психо­логов, медсестер.

И ученики, ученики, ученики: Григорий Зицер, Га-дихан Идрисов, Хен и Галина Миккины, Виктор Ка­ган, Константин Коваленок, Римас Кочюнас...

И пациенты, пациенты, пациенты... И "мужики, которые двух и больше генералов прокормить мо­гут", и "помещики", и "работяги, на которых мир дер­жится", и "актеры из театра жизни", и "генералы"...

И, несмотря на весь свой блеск, теоретики, теоре­тики, книжные учителя оказываются далеко за пациентами...

Им, правда, гораздо удобнее и проще выразить свое признание, перечисляя их в порядке их времен­ного и массивного влияния на мою психотерапию и на меня лично.

К. И. Платонов, Слово как физиологический и ле­чебный фактор.

Вл. Бехтерев, Коллективная Рефлексология....

А. Яроцкий, Идеализм как физиологический фактор.

К. Юнг, Поздние мысли. Попытка истолкования догмата о Троице, Воспоминания, Сновидения, Размышления...

А. Адлер, Смысл жизни.

3. Фрейд, Психопатология обыденной жизни.

С. Консторум, Очерки психотерапии.

Э. Кречмер, Истерия.

Вас. Розанов, В мире неясного и нерешенного, Су­мерки просвящения...

Л. Шестов, Власть ключей. На весах Иова...

С. Франк, Живое знание. Душа человека. Рус. мировоззрен.

Н. Бердяев, О самоубийстве. Царство Духа и ц. кесаря.

П. Новгородцев

Дм. Мережковский, Не мир, но меч и др. публицистка.

Уил. Джеймс, Прагматизм, Многообразие религи­озного опыта...

К. Ясперс, Общая психопатология.

С. Булгаков.

Ф. И. Плевако.

С.Левицкий.

Митрополит Антоний Сурожский.

Ал. Солженицын...

Эуг. Розеншток-Хюсси, Речь и действие. Бог за­ставляет нас говорить.

М. Пришвин, Дневники.

Петр Струве.

Ив. Ильин...

Боюсь перечислять больше, особенно для коллег, могущих соблазниться слишком быстро и в другую эпоху повторить мой теоретический путь... Тут дейст­вует принцип: Чем больше живешь чужим умом, тем скорее лишаешься своего.

Не перечисляю и десятка современных мне психо­терапевтов: Э. Фромма, М. Эриксона, Л. Волберга, Б. Беттсльхайма, Дж. Уэлвуда, К. Виттакера... Сам удивляюсь иногда, почему они не оказали на меня та­кого влияния, которое не могут не оказывать. Очевид­но, это объясняется и тем, что они принадлежат к ино­му, чем мои пациенты, мировоззренческому, религи­озному, культурному кругу, и ко времени ознакомле­ния с ними я слишком много имел своего, чтобы поток моей жизни и работы мог заметно измениться по объему и направлению...

Совсем не упоминаю многих замечательных попу­ляризаторов и энтузиастов психотерапии, которые влияют на меня косвенно, через пациентов: Л. Бассет, Ад. Джонсон, Л. Хэй...

И две феноменологические иллюстрации живой истории развития моей психотерапии.

1965 г. При уже достаточном опыте "техническо­го воздействия на пациентов" с помощью объясне­ний, убеждений, внушений, самовнушений, гипноза, десеноизации, поведенческого тренинга - мгновения реальной жизни действуют на пациента сильнее, чем часы-недели специфической, профессиональной, ле­чебной жизни. Особенно запомнился мне пациент с кардиофобией, заставлявшей его выйти из троллейбу­са перед тем участком маршрута, где впервые у него возник приступ. Не смотря на мое массивное лечение и явный эффект вне этой ситуации.

Начало моих самостоятельных размышлений над тем, что такое жизнь: биологическая, душевная, внут­ренняя, внешняя; наблюдения, опыты эксперимен­ты... Что такое болезнь? Здоровье?... Многие годы приобретения частичных и чужих ответов. Наполня­ющих, динамизирующих, радующих разум, но не усваиваемых, не преображающихся в свое, "наше с пациентом", в душевное, почвенное, конкретное...

1980 г. Мы с трехлетним сыном гуляем во дворе. На него бросается небольшая собачка. Несколько метров в ужасе, панике он бежит от нее. Я подхваты­ваю его на руки... Мгновенно ужас и паника заменяет­ся чувством превосходства и любопытства. И сверху сын с торжеством смотрит на собаку... Слабое "Я" превратилось в могучее "Мы"— У меня размышлений не возникает. У меня — тоже торжество... Радость жизни...

Между двумя этими эпизодами — эволюция моей психотерапии... 15 лет, повторенных в мгновении. Мгновение, равное 15 годам, может быть — вечности.

I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

Особенности интенсивной терапевтической жиз­ни (ИТЖ) — ее универсальность и конкретность. Как и чело­век — и универсален, и конкретен.

Она может включать в себя всевозможные теоретические основы (из-за этого иногда ее ошибочно считают эклектичной) и оставаться сама собой, так как она их усваивает, "переваривает" и только тогда ими пользуется. Как человек может пользоваться психологическими, педагогическими, философски­ми теориями и не быть психологом, педагогом, философом.

Ее подход не "или - или", а "и - и".

Она может быть и очень проста, и чрезвычайно сложна, и быть одновременно и простой и сложной. Например, простой для пациента и сложной для тера­певта. Простой "технически" и сложной предметно, субъектно. Может находиться в одном измерении ("направление"), в двух ("на плоскости"), в трех (иметь 'глубину", "небо")... Быть вне измерений ("душа", "дух", "вечность").

Выбор за конкретным пациентом, терапевтом.

В наибольшем упрощении для ИТЖ характерны и обязательны в достаточной степени: 1) Погружение в жизнь от биологической до духовной; 2) Гармоничность-терапевтичность жизни, пользуясь тем, что в жизни всегда больше возможностей, чем ограничений, больше тепла, чем холода, больше силы, чем сла­бости, больше здоровья, чем болезни, больше блага, чем зла, больше любви, чем ненависти, больше живой воды, чем мертвой... 3) Интенсивность, когда поток жизни, подобно горной реке, не может циркулировать по замкнутому кругу, стать рефлекторным, автомати­ческим, отшлифованным... По Март. Хайдегеру по­гружение в жизнь подобно погружению в Бытие, ко­торое первичнее всего. Получение оттуда такой теп­лоты и энергии, что все начинает светиться, ненужное выгорает, достаточно энергии для любого (даже "тер­моядерного") синтеза... и дальнейшего вечного развития.

По Сем. Франку можно сказать, что терапевтиче­ская жизнь - это адекватно переживаемое Бытие, принадлежащее к первобытию по ту сторону раз­личия между субъектом и предметом. Оно является духовным Бытием, не предметным, предлежа­щим в готовом состоянии фактическим бытием, ко­торое должно будет только внешне узнать и конста­тировать (таковым являются только осадки духовной жизни, ее продукты, а не она сама), оно не есть так же субъективное бытие, бытие субъекта... Оно проявля­ется в творящей, борющейся, стремящейся... жизни личности как откровение превосходящей ее реальности...

По Е. Розенштоку-Хюсси терапевтическую, ин­тенсивную жизнь можно было бы определить как мирное течение жизни, когда все происходит во­время. Когда вовремя возникают ощущения, чувства, воспоминания, желания, мысли, решения, по­ступки... Когда произнесенные слова оказываются са­мыми главными, имеющими последствия... Когда они воплощаются. Когда "слово преобразует ситуа­цию из случайности в событие, исполненное ис­торического смысла'. Христос не делал "случайных замечаний, но говорил те слова, которые наделяли со­бытие полнокровной жизнью; именно из-за их живо­творящей силы мы помним по сей день..." ("Речь и действит." с. 172.)

При всей краткости взгляда на теоретические основы теперь в наше время технического материа­лизма, экономического материализма, дикого капита­лизма, своеобразного дикого язычества во всех облас­тях жизни, нельзя не остановиться на мировоззренческом аспекте ИТЖ.

Не смотря на всю ее универсальность и конкрет­ность, психотерапия — несомненно христианская.

И внутри христианства, при всем уважении к бо­гатству, организованности, иерархичности, "юридичности" католичества; при всем уважении к личност­ному, богатому непосредственностью, этичностью отношению к Богу протестанства (что, кстати, очень ярко видно и в психотерапии протестантских стран); ИТЖ ближе всего к православию. С его религиоз­но-мистическим мироощущением.

Жизнь — это конечно и физика, и химия, и биоло­гия, и зоология, и социология, и психология... Но, прежде всего - чудо... И психотерапия - в достаточной степени, чудо... Нечто непостижимое, хотя и постигаемое.

И конкретное, творимое. Не — что есть истина? А кто есть истина?

Бог — это не только Абсолют, Дух, Дух Святой. Но и Бог - отец, Бог - сын. Это и - Богородица. И — искра Божья. И образ Божий в каждом из вас.

И спасение — дело не только католического свя­щенника, профессионала в вере, не только личное дело, дело личных отношений с Богом индивидуали­ста- протестанта, но и общее дело православных... Все за все в ответе. Все за всех виновны... Если ты спасешься, то вокруг тебя спасутся тысячи...

II. ВАЖНЫЕ ПОНЯТИЯ

(Представления, явления, феномены.) Жизнь. Здо­ровье (терапия). Время (интенсивность). Истина (правда). Свобода. Душа. Дух. Речь. Молитва - Чудо. Вера. Бог. Любовь. Блаженства. Пост. Преображение. Младенчество. Детство. Юность. Зрелость. Старость. Грех. Смерть. Страх Божий. Царство Божие.

В практике можно обходиться с несколькими важ­нейшими понятиями.

Жизнь. Для ИТЖ, как мы видим из самого на­звания, это — существительное. Самое существен­ное. Альфа и Омега. Оно включает в себя всё в заме­чательной целостности. Это и "мать сыра земля", поч­ва под ногами, и природа вокруг, и растения, и живот­ные, и времена года, и климат. И тело. И отдельные душевные процессы. И душа в целом. И дух. И лич­ность, которая реальнее общества. И трансценденция личности в природу и к другим личностям. И трансценденция к абсолюту. И, конечно, динамика от зачатия до смерти, и от Адама до Страшного суда.

Жизнь первична.

Она первичнее Бытия.

Первичнее Ничто.

Ибо она их включает, а не исключает.

Она первичнее смерти, ибо включает ее.

Она первичнее подсознания, сознания, сверхсо­знания, она глубже их потому, что их включает.

Она включает и слабость и силу.

И детство, и старость. Прожитые, проживаемые или только генетически обусловленные.

По Николаю Лосскому: жизнь — наибольшая пол­нота Бытия.

По Сергею Левицкому, наверное, можно сказать это - не "Я" — часть "Мы", а "Мы" — часть "Я", не "Я" — часть Мира, Мир — часть "Я".

И именно в эту жизнь надо погружаться как в "жи­вую воду" или прикасаться к ней, как мифический Антей, чтобы набраться сил.

Здоровье. Понятие здоровья теснейшим обра­зом связано и с понятием жизни, и с понятием тера­пии. Это цельность, целение, исцеление. Жизнь вклю­чает, а не исключает, целит, делает цельным, а не разделяет.

Жизнь — не борьба за существование, а со — су­ществование, существование — с, с множеством про­цессов внутри тела, внутри души, во внешнем мире... Это сотрудничество многих органов, сотрудничество восприятии, чувств, влечений, памяти, мышления, интуиции, воли, души, духа, сливающихся в благотворную деятельность, сотрудничество с другими людьми, с миром.

Если что-то в вашей жизни ослабело, разрегулировалось, запуталось, то в нашей общности душевных процессов, в душевных глубинах, в глубинах нашего Бытия, в нашей природе, внутри или вовне всегда найдется дополняющее, компенсирующее. уравновешивающее.

При слабости восприятии — чувства, влечения, при слабости чувств — восприятия, влечения; при слабости влечений — опыт. При слабости памяти -  чувства, внимания... Слабость многих отдельных ду­шевных процессов компенсируется душой как це­лым. Слабость души — духом. Слабость "Я" компен­сируется "Ты", "Мы".

Жизнь — благо, благодать.

Бог создал мир и увидел, что он хорош.

Нередко жизнь допускает малую болезнь, чтобы приобрести иммунитет к большой, тяжелой болезни. Чтобы прикоснуться к здоровым душевным процес­сам, к здоровому "Ты", "Мы", чтобы активировать душу...

В душевной немощи мы можем ощутить силу Божью, силу Бытия, Жизни.

Из такого понимания здоровья проистекает и бо­лее широкое, в сравнении с другими моделями психо­терапии, более глубокое лечебное воздействие и при консультации, и при коррекции, и при терапии.

ИТЖ — только в очень небольшой своей части техника, даже, если ее сравнивать с теми моделями, где терапевт сам становится лекарством, лечебными становятся его отношения с больным.

Главный принцип — не мешать проявиться цели­тельным возможностям жизни, бытия, тела, души, со­здавая для этого "пространство" и "время".

Время. Медицинская мудрость утверждает, что время - лучший лекарь. Но ни теоретически, ни практически ни понятие, ни, тем более, явление вре­мени не могут считаться достаточными разработан­ными. Редко оно и используется эффективно.

Несравненно лучше теоретически со временем знакома религия: время, конец времени, вечность, ты­сяча лет — как мгновение и мгновение — как тысяча лет...

С психотерапевтической точки зрения необходи­мо обратить внимание на массу особенностей времени.

Время человека отличается от астрономического времени.

Время ощущений — не такое, как время чувств.

Время чувств — не такое, как время влечений.

Память, опять-таки — в совсем особых отношени­ях со временем.

Время личности как целого — совсем другое время.

Время депрессивного больного отличается от вре­мени маниакального.

Время фобического больного — не то, что у ате­иста. Оно живет от Адама до Страшного суда, а не от рождения до смерти. Время верующего со времени Христа пронизано вечностью. С 33 г. от Р. X. оно пре­ображено.. Христос — наш современник.

Одна из важнейших задач психотерапии болезнен­но разное время душевных процессов и нормально разное время синхронизировать, гармонизировать, ускорить, привести к общему знаменателю, выстро­ить в своеобразную геометрическую прогрессию, услышать, почувствовать, пережить прикосновение к вечности.

Прошлое может становиться настоящим, пережи­ваться живее нестоящего. Будущее может возвращать свое прошлое. Настоящее в некоторой степени стано­вится вечным. И тогда жизнь преображается.

Очень многие нормальные переживания становят­ся болезненными, болезненные затягиваются, стано­вятся хроническими потому, что они не про-живаются, не пере-живаются, не заканчиваются вовремя, не "умирают", чтобы потом возродиться. Как прожива­ется детство, младенчество, отрочество, юность, зре­лость, старость с их трудностями и достижениями.

Нередко только после их окончания бывают их пло­ды и мы можем воспользоваться или даже их плодо­творно, творчески пережить. Например, свое собст­венное детство мы нередко лучше, полнее пережива­ем со своими детьми... И именно после этого мы име­ем возможность "быть как дети". Если же наше собст­венное детство затягивается, не умерев и не возродив­шись, то оно становится в тягость не только окружаю­щим, но и нам самим. Так же бывает, если затягивает­ся одна из стадий даже сравнительно невинной болезни.

В понятиях веры жизнь тогда истинна, вечна, ког­да мы многократно умираем и воскресаем для новой жизни. Умираем для греха, слабости — воскресаем для праведности, для Бога. Умираем в природной жизни — воскресшем для жизни вечной.

У Э. Розенштока для этого понятия есть очень на­глядная природная метафора. Умирает неподвижная куколка и воскресает подвижная гусеница. Умирает гусеница и воскресает восхитительная летающая ба­бочка. Это одно и то же существо. Только все более подвижное, все более живое, все более прекрасное, более свободное.

И живет оно в совершенно по-разному текущих временах.

Когда человеку 5 лет, — у него впереди может быть еще 20 таких жизней. Он живет почти в вечно­сти... Когда ему 40, — у него впереди еще только она такая жизнь... Когда ему 75, — у него впереди только 1/20 часть жизни. Разница между первым и послед­ним пятилетием — 20 х 20 = 400. А если умножить на опыт 20 жизней за плечами, то разница уже — 8000...

Из итого становится понятным особый характер "живого времени", времени, которое рождается и умирает, которое конечно и вечно, которое субъек­тивно, транссубъективно, объективно, реально и ир­реально, абсолютно и относительно...

Связь времени с различными душевными состояниями и их со временем, вероятно, не менее удивите­льна, чем эйнштейновские связи времени со скоро­стью света, состоянием материи...

Истина (правда). Истина — это то, что будучи передано другому сохраняет свою значимость и до­стоверность, оказывает животворящее действие, "оживляет", ощущения, чувства, мысли, желания, речь людей... Истина не жива, если она не направлена соответствующему адресату. Если другая личность не раскрывается навстречу истине. Истина не жива, если не подтверждается делами, репутацией, честью, жизнью конкретной личности.

Истина личностна.

Иисус Христос произвел величайшую революцию в психологии, философии, мировоззрении, когда по­казал нам, что следует задавать вопрос не "Что есть истина?", а 'Кто есть истина?" "Я есмь истина!" То есть Истина — жива. И чем ближе к абсолюту, тем живее.

Истина объединяет людей, а не разъединяет.

Истина достаточно истинна и для отдельного че­ловека и для общины, для всех.

В психотерапии истина, правда позволяют слы­шать тысячам ушей, видеть тысячами глаз, чувство­вать тысячами чувств... окружающих нас, становящихся, благодаря правде, близкими нам людей.

Свобода. Является основой человеческой жиз­ни и психотерапии. Она необходима во всех душев­ных и физических процессах. Свобода ощущений, восприятии, чувств, влечений, памяти, воли, мышле­ния, слова, веры, труда, свобода перемещения в про­странстве, свобода во времени...

Свобода органична со всем человеком. Она вместе с ним растет и развивается.

Она живая.

Как и человек, она не безгранична. Более того, она нуждается в самоограничении.

По словам Апостола Павла: "Все мне позволите­льно. Но не все полезно. Все мне позволительно, но ни­что не должно обладать мною."

Трудно тут не вспомнить, что дар свободы челове­ку есть подвиг самоограничения для Бога. В Раю основой свободы человека было свободное, лю­бовное послушание воле Божьей.

Для многих парадоксально: свобода начинается со служения, а не требований. Даже Бог-сын явился в этот мир не для царствования, а чтобы послужить людям.

Практика свободы в психотерапии начинается с напоминания, что пациенты приходят к психотера­певту, в группу не для того чтобы получить что-то об­разом, а для того, чтобы поработать, заработать, развиться, поделиться, помочь другому и получить помощь. А для этого нужна свобода. Для этого "все позволено", "но не все разрешено". Разрешать, ре­шать многое придется самостоятельно. Позволено слушать, слышать, видеть, чувствовать, хотеть, выра­жать... все, что угодно, без привычных внешних и внутренних ограничений, желательно по-друго­му, как другие и по-своему - по-другому заранее себя не ограничивая. Моя свобода нередко заканчива­ется там, где заканчивается мое служение. Там, где начинается свобода другого, свобода группы... Но, если мне эти границы указывают. Можно переходить эти границы, если явно не возражают.

Душа. Наверное, для нас наилучшее теоретиче­ское, абстрактное определение души, это определе­ние Семена Франка как формирующего единства ду­ховной жизни. Но для практической работы, как и другие теоретические, научные или теологические понятия и представления, оно недостаточно.

Из-за сложности, динамики, живости души нам практически невозможно ее "уловить" в простоте, от­дельности наших ощущений, чувств, памяти, мышления.

Но мы имеем о ней представление потому, что жи­вем ею, она живет нашим Бытием. В практике мы ее представляем как пространство, как поле для душевных процессов. Как почву, "мать, сыру землю", питающую, дающую энергию, тепло, свободу нашим душевным процессам. Как море, име­ющее поверхность и глубину, без которого невозмож­но плавание, поверхностные и глубокие волны, течения.

Благодаря душе, наша жизнь превращается из рефлекса в рефлексию, из процесса раздражитель — реакция в переживание с десятками - сотнями про­цессов в промежутке между раздражителем и конеч­ной реакцией. Душевные процессы становятся не по­следовательными, а взаимопроникающими, про­странственными: переходят из плоскости в глубину или высоту...

У них появляется "небо".

Душа — отнюдь не абстракция, не нечто воображаемое.

Даже само признание наличия души, даже субъек­тивное, сильнейшим образом влияет на жизнь. Даже ожидание ее проявления.

В психотерапии мы учим пациентов ожидать про­явления души, создавать возможности душе прояви­ться как единства душевной жизни, как пространству, энергии, теплоте, "сверхпроводимости", проявлению вечности вместо времени.

Дух. Определить его, уловить еще труднее. Хо­чется уже поэтому называть его не понятием, не пред­ставлением, а более загадочными словами: явление, феномен, категория. Итак, это явление бесконечно живое, интимное, проникающее, преображающее, превосходящее реальность, освобождающее от плена материальных ценностей.

Из-за его бесконечности в проявлениях и возмож­ностях не только трудно определить дух, но и трудно стяжать, приобрести, невозможно "обладать" духом.

Возможно, однако, способствовать тому, чтобы в той или иной степени Дух овладел человеком. Люди предают себя духу целомудрия, духу смиренномудрия, духу мирному, духу терпения, духу любви.

Нил Саровский говорит: Стяжи себе дух мирный и тысячи вокруг тебя спасутся.

Как Дух спасает, исцеляет? — Очевидно, оживляя тот образ Божий, по которому создан человек.

Практическая работа с Духом в психотерапии — создание возможности для его проявления.

Переживание присутствия Духа, воздействия, прикосновения, веянья Духа... всегда происходит по-разному, тонко, интимно и для личности, и для группы.

Чаще — как переживание: "Я обладаю, но ничто не обладает мной." Как подлинное смирение: "В срав­нении с Богом, моя душа — пуста, нуждается в напол­нении... и наполняется... от этого конкретного челове­ка..., через это переживание..." "Ничто не может уни­зить образ Бога во мне."

Речь. В психотерапии должна быть намного бо­лее живой и действенной. По Э. Розенштоку речь в сравнении с мышлением - то же, что ходьба по сравне­нию с полетом. Каждый шаг — удар по земной твер­ди, которая по своему отзывается на каждый такой шаг. Роль земли выполняет собеседник.

Живое слово преобразует ситуацию из случайно­сти в со-бытие, наделяет событие жизнью. Слова в психотерапии становятся животворящими. "Мир жив немногим числом речей, которые произнесены в нужное время, в нужном месте."

Практическое применение речи в психотерапии — превращение ее во все более живую, событийную, имеющую последствия за счет подкрепления речи чувствами, желаниями, делами, авторитетом, верой.

Это относится как к речи, направленное вовне, так и направленной внутрь.

Для эффективности речей для себя она должна приближаться к молитве.

Молитва. Подозреваю, что у очень многих коллег это понятие в статье по психотерапии вызовет недоумение и вообще своим присутствием и своим местом: вслед за речью. Все знают, что психотерапия — лечение души, а молитва — для спасения души.

Я не склонен проводить столь глубокую границу между лечением и спасением. На поверхности — раз­ница очевидная. Но в глубинах души... Вспоминаю, как один из моих учеников — ксендз рассказал мне, что он долго мучился вопросом, почему после миро­помазания некоторые больные выздоравливают, а не­которые умирают. И однажды понял. Что те, которые умирают,   должны перед  Богом предстать здоровыми...

Молитва — та речь, которая направлена к Богу. Бог — наш собеседник. Для общения с Ним душа дол­жна придти в особое состояние. В ней ярче должен проявиться заложенный в человеке образ Божий.

Молитва — это общение с силой Божьей, прикос­новение к Его Благодати. Это сознание присутствия Бога в жизни человека и в истории человечества.

Это включение себя, близких, друзей, врагов в эту речь в со-бытие.

Это речь не только к Богу, но и к нашим близким, в которых он тоже присутствует.

Это речь к образу Божьему в нас самих.

Молитва — это смирение, приятие воли Божьей.

В практической психотерапии я нередко рекомен­дую пациентам разговоры друг с другом после крат­кой молитвы, похожие на молитву; относиться к отка­зу, как молитве, в ответ на которую сказано нет. (Бе­зответных молитв не бывает.) Если Бог вам отказыва­ет, это еще ничего. Хорошо, что он Вас не забыл!

Чудо. Теоретическое понятие чуда парадоксально просто: явление, нарушающее известные законы физики или душевные законы. Во все времена больные жаждали чудес. В наше время — особенно. Увы, слишком многие психотерапевты теперь верят в чуде­са: в чудесные психотерапевтические техники, в чу­десные просветления, в нейролингвистические про­граммирования... Более того, пробуют чудеса делать. Хотя очевидно, что "чудеса" чаще всего следствие болезни, а не здоровья.

Как-то не обращают люди внимания, что Христос сам не совершал чудес, особенно, чтобы ими вы­звать веру. Все его чудеса были ответом на веру. "Твоя вера исцелила тебя!" Чудеса были следствием веры.

И, тем не менее, жизнь в сути своей чудесна. Она включает в себя все физические, психические и про­чие законы, но сама постоянно выходит за их преде­лы, она сверх того.

В жизни земля встречается с небом, человек встречается с Богом, люди бывают друг другу ангелами, человек может жить во времени и в вечности...

В психотерапевтической практике чудеса должны случаться чаще, чем в обыденной жизни, и должны происходить во-время.

И истинные чудеса происходят тогда, когда мы к ним не стремимся, не когда мы их ищем, ждем, часто нетерпеливо. А когда мы к ним готовы. Они случают­ся. Не по нашей, обычно малой, воле, малой вере.

Готовность к чуду — это не специальная готовность.

Это готовность-способность к истине, свободе, душевности, духовности, молитве, вере.

Вера. В нашей "табели о рангах", как видим, за­нимает далеко не то место, как у больных, мучающих­ся от неуверенности, сомнений, страхов, отсутствия смысла жизни... Не то место, которое она занимает в практике многих модных психотерапевтов.

Классическое определение веры мы находим у Апостола Павла: Вера же есть осуществление ожида­емого и уверенность в невидимом.

По Библии мы сначала верим, потом видим.

По Ник. Бердяеву вера есть обличение вещей невидимых (в то время как знание можно назвать об­личением вещей видимых).

Одно из самых замечательных теоретических и одновременно рабочих определений веры принадле­жит Георг. Флоровскому. "Знание и вера сводятся, со­ответственно, к покорности и дерзновению. И, вместе с тем, лишь в вере постижение смысла связывается жизненно с познающей личностью, только вера есть событие, глубоко и широко врезающееся в ее жизнь. А знание - скользит по поверхности... в нем не про­исходит существенного касания с действительно­стью, с "мирами иными".

Одну из самых замечательных метафор веры мы находим у Протоиерея Георгия Бенигсена. "Мы смотрим на икону, но видим не доску, не мазки крас­ки, но... образ и испытываем его чудотворное воздействие."

Практика веры в психотерапии — путь от ограни­ченного, принудительного знания к свободной, жи­вой вере. От знания, которому мы подчинены - к вере, в которой мы свободны. Путь от восприятия красок до созерцания чудотворного образа. От доверия — к вере, к осуществлению ожидаемого.

Бог. Парадоксально, что о Боге в психотерапии мы говорим почти в конце списка наших важнейших психотерапевтических понятий. Внешне, Бог — пер­вый психотерапевт, главный психотерапевт...

Но это — соблазн.

Великие религиозные, метафизические, научные, психотерапевтические и прочие истины велики в своей области. Перенесенные в другую область они становятся призраками.

Психотерапия, в первую очередь, дело человеческое.

Надейся на Бога, но сам не плошай.

И о Боге мы уже говорили, когда говорили о жиз­ни, истине, духе, молитве...

Скорее хочется подчеркнуть, что мы не должны ожидать от Бога материальных чудес, а носить и тво­рить Бога в своей душе, что гораздо труднее.

Бог в ИТЖ представляется наиболее конкретным, реальным, человечным.

Он не столько Бог-Дух, сколько Бог-Отец, еще бо­льше Он для нас Бог-Сын, прошедший жизнь не толь­ко от зачатия до смерти, но от Адама до Страшного суда. Это Бог, который имел мать, отчима, братьев...

Который оставил нам множество конкретных уроков.

Психотерапевтическая практика — в усвоении этих уроков.

В приятия мира: Кесарю —кесарево. Богу — божье.

В снисходительности: Кто без греха, пусть тот первый бросит камень.

В доверии человеку: Суббота (закон) — для чело­века, а не человек для субботы.

В служении людям, а не принуждении служить му.

В приятии более совершенной воли Отца: будет воля Твоя, а не моя.

Любовь. По Ал. Павлу любовь есть совокуп­ность совершенств: милосердия, благости, смиреномудрия,  кротости,  долготерпения,  прощения, дружелюбия.

Трудно не вспомнить: Бог есть любовь... Единст­венный вопрос на Страшном суде будет: "Любили ли вы ближнего?»

В психотерапевтической практике мы подходим, приближаемся к любовному отношению к человеку через познание личности, признание его уникально­сти, искры Божьей в нем, образа Божьего, через со­чувствие, заботу; прощая и ища прощения, примиряясь...

И чудесным образом, в любви особенно, мы полу­чаем тоже, что даем сверх того... Не требуя...

Начинаем жить многими жизнями.

От ребенка мы получаем детство.

От младшего нас человека — молодость.

От старшего — зрелость.

От слабого — силу.

От боязливых — храбрость.

От нищих духом, плачущих, кротких, алчущих, милостивых чистых сердцем, миротворцев, преследу­емых — соответствующие блаженства...

И становимся милосердными (вместо равнодуш­ными), смиренномудрыми, кроткими, (вместо горды­ни и озлобления)...

И, учитывая, что приходится заканчивать раздел важнейших понятий, хочется опять вспомнить Ап. Павла из послания к Римлянам: Мы, сильные, дол­жны сносить немощь бессильных, а не себе угож­дать... Ибо Христос не себе угождал.

III. СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

Сфера применения интенсивной терапевтической жизни чрезвычайно широка. Более известна, благода­ря моей педагогической деятельности, моя групповая работа. И часто ИТЖ идентифицируется с групповой терапией. Но это потому, что обучение просто пред­полагает работу с группой.

ИТЖ хороша и в диагностике, и в консультации, коррекции, рациональной (убеждающей) психотера­пии, тренажной терапии, суггестивной, когнитив­но-поведенческой, библиотерапии, семейной тера­пии, терапии искусством, естественно-групповой...

Диагностика. Я редко ограничиваюсь субъ­ективными жалобами, субъективным анамнезом больного. На уровне ощущений, чувств, влечений, па­мяти, мышления, речи устной или письменной, реше­ний, действий... я создаю вместе с пациентом воз­можность переживания его трудности, страдания.

Насколько Вы более чувствительны? Шум дейст­вует на Вас в 2,3,5 раз сильнее, чем раньше? Сколько энергии отбирает у Вас боль? Эмоциональная возбу­димость? Для работы остается 60,40,20 %? Насколь­ко ослаблено Ваше внимание? Отнимите от 1000 117. Насколько больше усилий надо применять сейчас, чем раньше?.. Если Вы раньше жили на 100 %, то на­сколько Вы живы сейчас?... Как течет время? Сколь­ко, как Вам кажется, мы с Вами разговариваем? Вы со мной разговариваете или абстрактно рассказываете о своей болезни? Очередной раз повторяете? Вы со мной общаетесь или мучаетесь? Насколько сами му­чаетесь, насколько меня мучаете?.. Насколько Вы бу­дете стараться выздороветь для себя, насколько для детей?

Консультация. Давая рекомендации, я стара­юсь помочь человеку пожить своим страданием, усвоить его, "приватизировать", прожить со своими возможностями.

Например. При Вашей теперешней астении Вы еще 3-4 месяца не сможете эффективно работать, однако работать вполсилы. И обстоятельства это по­зволяют. Побудьте на работе больше консультантом, чем работником... Это совсем неплохо снять с себя от­ветственность и побыть объективным наблюдателем, комментатором, советником... Те же месяцы с повышенной астенической чувствительностью можно по­святить семье...

На другом полюсе. Сил у Вас хватает... С этими трудностями надо пожить. Позвольте душе пережить их самой. Думаю, что это через полгода - год само решится...

Коррекция. Клиенту или пациенту также со­здается возможность оживить его возможности, те душевные процессы, которые могут поддержать, компенсировать ослабленные душевные процессы, активировать, "согреть" душу.

Например. Мы с Вами установили, что наиболее слабой областью Вашей душевной жизни являются эмоции... Кстати, мы видели, что они занимают у Вас 80 % жизни. Что делать, чтобы Вам дать от них пере­дышку? (А им — от Вас). Чтобы они занимали не бо­лее 20 % и были более положительными? В какую жизнь, по вашему прошлому опыту Вы должны по­грузиться, чтобы их заменили Ваши влечения, инте­ресы?... Для начала — неплохо...

Так планируем Вашу работу... Так — семейную жизнь. Так — отдых...

Планируем еще 2 визита.

Терапия. Диагностика при планируемой тера­пии длится 2-3 часа и уже бывает терапевтической, сопереживающей, сочувственной, обычно достаточ­но трудной для пациента и терапевта, но более труд­ной для терапевта, т.к. он достаточно погружается в больную жизнь, к которой он, в отличие от пациента, гораздо меньше адаптирован.

Любой вид терапии включает в себя 0,5 -1 час объяснений сути заболевания, роли внешнего мира в генезе заболевания, роли личности в заболевании и в излечении, сути лечебного образа жизни. Подчерки­вается, что в отличие от других методов при психоте­рапии пциент лечится. То есть является не объек­том лечения, а участвует в лечении и результаты в 50, 70, 90 % зависят от его собственных усилий. Объяс­няется роль терапевта. Возможности лекарств.

По возможности, все это не столько рассказывает­ся,  сколько  показывается,  прочувствывается, переживается.

Показываемые образы.

Диагностику я сравниваю с работой в лаборато­рии. Тут психотерапевт может быть лаборантом, ко­торый может подвергать больного не очень приятным процедурам: измерять, взвешивать, брать кровь, при­чинять боль...

Консультация — работа в поликлинике.

Коррекция — работа в перевязочной.

Индивидуальная психотерапия — работа в малой операционной с медсестрой. Где я — хирург, а роль медсестры выполняет сам больной. Сюда редко вы­зывают ассистентов.

Семейная терапия — работа в операционной, где много ассистентов. А я в роли дальнего родственника, из тех, что, чем дальше, тем лучше.

Групповая терапия — лечение в хирургическом отделении, где только несколько операционных со специалистами по операциям; в отделении — специа­листы по интенсивному послеоперационному уходу, реабилитации. Их роль исполняют опытные больные.

Стационарное психотерапевтическое отделение при применении ИТЖ представляет собой весь м и р: и дом, и школу, и университет, и Церковь, и бизнес, и дом инвалидов...

Все это представляется разными пациентами на разных этапах своей жизни, болезни, выздоровления, в разных взаимоотношениях.

Именно в стационаре психотерапевтического от­деления легче всего погрузить человека в живую жизнь, в цельность, богатство, интенсивность жизни.

IV. ПРИНЦИПЫ СОЗДАНИЯ ГРУППЫ, ФОРМЫ РАБОТЫ, ДЛИТЕЛЬНОСТЬ

Пожалуй, главным принципом создания группы является ее разнообразие. Опыт показывает, что од­нородные по заболеванию, однородные по трудно­стям, по возрасту, по полу, однородные профессиона­льно и т.п. группы, — не столь эффективны.

В однородных группах труднее проживать жизнь во всем ее разнообразии.

Приходит в голову мысль, что не случайно Бог со­здал нас сначала разными, а уж потом равными.

Почти обязательно, чтобы были мужчины и жен­щины, старшие и младшие, более и менее умные, с разной длительностью, разной степенью страдания, разными нарушениями...

Второй принцип — добровольность, т.е. свобода, как для отдельных участников, так и для всей группы. Могу участвовать, но могу и не участвовать. Но и... могут принять, могут и исключить.

Третий принцип — твердый порядок, не исключа­ющий хаоса: от разрушительного до творческого. Га­рант порядка — терапевт.

Четвертый принцип — ответственность. "Все по­зволено, но не все полезно". Могу отказаться, но обя­зан объясниться. Могу отказаться, но отказ должен быть таким, что от него больше пользы мне, группе, чем от согласия.

Есть много других, не столь обязательных прин­ципов: щедрость, открытость группы, длительность не менее 20 - 50 часов, возможность прожить в груп­пе детство, юность, зрелость, старость, смерть...

Количество людей в группе 8-20 человек.

Форма. Длительность групповой встречи — 1,5 - 2,5 часа. 1 - 3 раза в неделю. Но можно 8 - 14 ча­сов в день, 3-4 дня подряд. Эта форма особенно при­емлема в педагогически-терапевтических группах, в обучении.

Терапевт в первых занятиях занимает до 60 - 30 % времени, позднее — 20 - 10 %.

Желателен ко-терапевт. Им может быть медсест­ра, опытный, творческий пациент.

Продолжение следует

ПСИХОТЕРАПИЯ

Интенсивная терапевтическая жизнь

Александр Алексейчик* (Вильнюс)

* Окончание. Начало см. НПЖ, 1999, №1. С. 26-33.

V. ПРИМЕНЯЕМЫЕ ТЕХНИКИ

Признаться, я сомневаюсь, что в настоящей пси­хотерапии могут быть техники. В терапевтической жизни методы работы бывают в какой-то степени тех­ничными только в самом начале, плавно переходя в "образ жизни". Техники применимы не для самой жизни, а для ее продуктов.

То, что коллеги в других психотерапиях склонны .называть техниками, я называю условиями психоте­рапии, формообразующими условиями терапевтиче­ской жизни.

Основных условий, главных, суть не так много.

Приятие жизни и мира как благодати.

Максимально возможная правда, истинность.

Свобода.

Безопасность.

Ответственность (За все надо "платить").

Реальность.

Активность.

Все эти условия могут приниматься в их простоте и буквальности, хотя лучше в постепенно усложняю­щейся максимальности.

Иллюстрации из подготовительных бесед с пациентами.

1. Приятие мира, жизни, группы, друг друга пред­полагает изначально некоторую степень доверия. Мы собрались тут потому, что хотим и можем помочь друг другу. Вначале желаний бывает гораздо больше, чем возможностей, потом они хорошо уравниваются и соответствуют друг другу. Если даже возможности каждого невелики (10%), но нас — 11 человек, и уже возможностей 110%... На 10% больше нормы... Зна­чит избыток... Как я люблю говорить: Даже неболь­шой недостаток денег может очень сильно нервиро­вать. И даже очень небольшой избыток — очень успокаивать...

Очень может быть, что уже с этого начнется вос­приятие нашей жизни как блага, благодати, подарка, дара Божьего. По священному писанию Бог создал мир и увидел, что он весьма хорош! Изначально хо­рош. И даже зло, трудности, болезни, испытания нам могут быть во благо.

По моей любимой пословице: Если Бог нас нака­зывает, слава Богу, он нас еще не забыл!

Мы многое воспринимаем болезненно, чувствуем болезненно, хотим болезненно, помним болезненное, делаем с трудом...

Это потому, что мы не можем к своему внутренне­му и внешнему миру приобщиться. Быть с ним, по преимуществу, благим миром.

Благодать мира столь велика и разнообразна, что кажется непостижимой. Нередко и является непости­жимой, но постигаемой.

Люди тоже очень часто непостижимы... Но пости­гаемы... Более того вызывают потребность в постиже­нии... Нуждаются в постижении... И благодарны нам за это. Даже Бог нуждается в нашем постижении. Мы за всех и за все в ответе. И за всех виновны... Нас не понимают. На нас обижаются... — Мы были непонятны. Мы не объяснились... Вот это значит принимать мир... "Технически принять" — значит: увидеть, услы­шать, вчувствоваться, заинтересоваться, довериться, потеряться в его сложности, прожить, дать возмож­ность проявиться в себе злу, добру, душе... Т.е. не ду­мать о мире, себе, а погрузиться в мир. Жить в мире не идейно, не по правилам, не юриди­чески, не этически, а доверительно, чудесно.

Среди чудесных людей, в чудом собравшейся группе...

Кого сюда привело чудо?

2. Правда, истинность. Одно из важнейших усло­вий, возможностей изменения, излечения, преобра­жения. Немного есть мест, нечасто есть время для этого, нечасто есть вокруг люди, готовые к этому... Тут — такое место, время, люди...

И благодаря этому, этот наш мир становится благодатным.

Обычная жизнь, полная условностей, относитель­ности, удобной схематичности... становится реаль­ной, настоящей, выходящей за рамки, непредсказуе­мой, глубокой, живой, животворящей...

В обычной жизни мы редко живем по правде. За­чем кому-то говорить, что он не услышал, не то услы­шал, не увидел, не почувствовал, не то подумал, не то, не так сделал... Был в себе, а не со мной, с нами... По­том надо будет долго объяснять, убеждать, исправ­лять, обучать, утешать... "Лучше, когда все "0'Кей"... Поэтому мы не слышим правды о себе, не узнаем правды, не говорим другим правды, не живем прав­дой.. Мы даже не хотим правды: вдруг о нас скажут такое... Вдруг нам придется признаться в таком... Тут — начинается истинная жизнь... Вначале, переходя от обычной жизни к истинной. бывает страшно…

Поэтому начинаем мы обычно с "жизни не по лжи". Если мы не готовы сказать правду, то мы про­сто можем сказать эту правду, что мы не готовы... Не­льзя только лгать. Если не нравится мысль, чувство, нос, человек... то нельзя сказать, что нравится; и толь­ко. И это уже очень много... И мы не услышим о себе неправды...

Потом быть истинным, быть самим собой, а не мечтой о себе, становится все естественнее.

Истина в наших ощущениях, чувствах, влечениях, опыте, словах, делах... — то, что сохраняет свою зна­чимость и достоверность при передаче другим... И разделяется ими с нами, не уменьшаясь от такого "де­ления", а увеличиваясь. Моя истина возвращается ко мне от других обогащенной, более Живой...

Наши малые истины слагаются, умножаются, вза­имно обогащаются, развиваются в истину большую, более общую, более действенную...

Если же наши ощущения, чувства, желания, дей­ствия... не вызывают эха и последствий в других лю­дях, в них мало истины, энергии, жизни...

3. Свобода.

Трудность, болезнь — это множество ограниче­ний. Нас ограничивает слабость, боль, страх, подав­ленное настроение... Здоровье дарит нам свободу. Свобода укрепляет наше здоровье. Поэтому естест­венно, что одним из основных условий нашего лече­ния является с самого начала — максимум возможной свободы и постоянное ее развитие.

Начинаем мы с условия: Мне все тут позволено... Все ощущать, чувствовать (особенно непривыч­ные, отрицательные чувства, хотеть, думать, гово­рить, требовать, получать...

Особенно сам я не должен себя ограничивать. Я могу себе позволить тут, среди моих людей, в это мое время больше, чем позволял себе апостол, ко­торый говорил: "Все мне позволено, но не все полез­но... Я могу обладать всем, но, не все должно обладать мной..."

"Я свободнее потому, что мне можно не заботиться о самоограничении... Если я зайду слишком далеко, мне укажут... Моя свобода ограничивается свободой других..."

В терапевтической жизни преобладают заповеди не Ветхого (не имей, не укради, не пожелай...), а запо­веди блаженств Нового Завета (блаженны нищие ду­хом, алчущие, плачущие...).

4. Безопасность. Хочу подчеркнуть, что в психо­терапии Вы можете гарантировать себе безопасность. Жизнь в опасности — не настоящая, не лечебная жизнь. Может и вовсе на жизнь, а выживание. Или жизнь очень ограниченная, искаженная. К сожале­нию, обычная жизнь именно такой и бывает. Нередко — постоянно. Мы боимся правды, свободы, своего несовершенства, боимся быть непонятыми, обижен­ными... нас толкают физически и душевно... Мы дол­жны увертываться... Даже, если мы попросим о помо­щи, мы редко ее получим, или получим в унижающей нас форме...

У   нас   в   психотерапии   безопасность гарантируется...

Правда, безопасность не идеальная. Но идеальная и не нужна. Опасность не устраняется заранее. Тем более, что нередко она внутри наших сотрудников, нас самих. Но она устраняется при ее проявлении, устраняются все последствия... как только Вы обрати­тесь за помощью. В этом суть нашего лечения — по­могать друг другу... Лучший способ ослабить опас­ность, уменьшить страх, слабость, чувствительность, плохое настроение... это им поделиться... Лучший способ подбодрить себя, это — подбодрить другого...

В психотерапевтической группе (в отделении) всегда есть пациенты более опытные, более сильные, более эмоциональные, более желающие, более опыт­ные..., для которых действие, помощь — условие за­крепления развития своего здоровья.

В крайнем случае, непосредственно помогает сам терапевт.

Правда и свобода также гарантируют безопас­ность. Если вы малоопытны, напряжены, то можете остаться в области ощущений, эмоций, воспомина­ний, влечений... Быть участником — наблюдателем, но не деятелем... И только со временем начинать брать на себя ответственность...

5. Ответственность. Трудно не вспомнить "мы за всех виновны, за всех в ответе... " Достоевского. Или: демократия — это не власть каждого, а ответствен­ность каждого...

В психотерапии ответственность наше "Я" присо­единяет к "Мы", "Ты"... Позволяет оттуда черпать силы, эмоции, желания...

В практике ответственность осуществляется через принцип: за все надо платить.

За правду о себе — правдой о других. За свою свободу — признанием и осуществлением свободы других... "Моя свобода махать кулаками оканчивается у кончика твоего носа".

За безопасность — признанием и поддержанием порядка, первенства, очередности.

За помощь себе мы платим помощью другим... Формы платы — чрезвычайно разнообразны. Мы можем платить своими ощущениями, чувства­ми, желаниями, опытом, обязующими, значащими, имеющими последствия словами, обещаниями, обя­зательствами, сравнениями, своим временем (например, уступая его, посвящая его), заслоняя человека своими переживаниями, своей добротой, своей бо­лью, своим телом...

И, наконец, по моему любимому выражению, "если мы не знаем, чем надо платить, то — деньга­ми..., если не знаем сколько — то много.... если неу­добно — то очень много..."

Часто платить надо в геометрической прогрессии: если не могу сегодня "поработать" с человеком 10 ми­нут, то завтра — 20, послезавтра — 40. Если сегодня не могу угостить на 5 литов, то завтра — за 25...

6. Реальность. Настоящая, благодатная жизнь ре­альна, т.е. мы ее ощущаем, слышим, видим, "вкуша­ем", чувствуем, ее жаждем, в ней действуем, одновре­менно под напором всей этой действительности изме­няемся... Можно сказать, что самое упрощенное пред­ставление об интенсивной терапевтической жизни следующее: лучше один раз услышать, чем сто раз прочитать (слышим живой голос), лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, лучше один раз почув­ствовать, чем сто раз увидеть, лучше один раз захо­теть, чем сто раз почувствовать, лучше один раз сде­лать, чем сто раз захотеть, лучше один раз пережить.

Реальность — в этой многомерности, сравнимо­сти, соизмеримости массы телесных, душевных про­цессов. Всегда можно измерить, насколько мы ощу­щаем, насколько чувствуем, насколько хотим, как четко помним, какое усилие воли затрачиваем... насколько соответствуют друг другу наши ощущения, чувства, влечения, убеждения друг другу... Насколь­ко поддерживают друг друга...

К сожалению, в наше время обычная жизнь очень многих людей и их болезни малореальны. Жизнь "основывается" на том, что люди читали, слышали, видели на экранах телевизора, на том, что они думают на основе читанного, слышанного...

Вспомним недавний советский "наученный" со­циализм... Ожидаемый, идеализированный капита­лизм... Интернационализм.

Болезненные противоречия между "вымышлен­ной", "однослойной" жизнью и реальностью; внутри однослойной жизни — неизбежны. Между вижу и слышу, вижу и чувствую, чувствую и хочу.

В нашей психотерапии мы погружаемся в реаль­ность, благодаря жизни со многими душевными про­цессами, и соизмерению, предпочтению... Я не по­мню, но чувствую... Не знаю, но мне хотелось бы... Сам, в одиночестве я чувствую так, реагирую так, а в присутствии друга, любимого человека — совсем по-другому... А если дождаться подсказки совести...

7. Активность. Все предыдущие условия психоте­рапии невозможны без активности: ни приятие жиз­ни, ни правда, ни свобода... Чем больше активности — тем больше жизни. Чем больше активности, тем меньше болезни. В обычной жизни, которая и довела Вас до такого состояния, люди слишком часто отка­зываются от активности: я ее видел, я мало знаю, я не могу брать такую ответственность, есть люди опыт­нее, меня не просят...

И слишком многое происходит не вовремя... Дого­нять приходится часами, месяцами, годами.

У нас могут быть все условия своевременности...

Всегда можно выбрать более активный душевный процесс и на него опереться, на него ориентировать­ся: я не знаю, но чувствую; я не уверен в своем чувст­ве, но мне хочется; не знаю, как помочь, но ближе мне образ действия X; сам не начну, но охотно присоеди­нюсь к Y: "за" — 49%. против — 51%, всего 1 %, но он — решающий... Надо ориентироваться на мое реаль­ное "Я"... А сегодня — на идеальное "Ты"...

Ошибка возможна, но важно проявить свою до­брую волю.

Возможно, успеха в этот раз не будет, но опыт я приобрету очень нужный...

Благодаря всем этим условиям психотерапии, не­редко ее часы приносят такой опыт, такой целитель­ный эффект, который в обычной, "хронической жиз­ни", болезни мы получаем за годы.

А — главное — опыт и лечебный эффект — вовремя.

VI. РОЛЬ ВЕДУЩЕГО

Наверное, можно афористически сказать, что главное в роли ведущего - быть до того главным участ­ником. Быть погруженным в благодатную жизнь. Ве­дущий — не проповедник здоровья, а проводник к здоровью. Проводник, но отнюдь не средство пере­движения, не транспорт.

Он может быть образцом, примером.

Может быть катализатором терапевтических процессов.

Но лучше, чтобы он был сотрудником.

Ведущий помогает ощутить главное, услышать, увидеть главное, почувствовать, выбрать главное вле­чение, использовать имеющийся опыт, предложить альтернативы в размышлениях, выводах, решениях... Поддержать в действиях... Наложить вето на неперс­пективные действия... Указать на перспективных сотрудников...

Однако он не ощущает, не слышит, не видит, не чувствует, не хочет... вместо клиента, пациента... Не знает заранее, только после клиента... Не вместо, а вместе с пациентом...

Если брать весь процесс психотерапии, то, как в жизни, он скорее является любящим родителем... По известному восточному афоризму, вначале он ведет себя с пациентом, как с королем, затем как со слугой, в дальнейшем — как с другом.

Одним из чистых "технических приемов" ведуще­го является организация для пациента временного и душевного пространства...

— Мы достигли момента, когда не стоит торопи­ться... для самого главного всегда есть время... Дол­жна быть даже вечность... Неторопливых 10 минут стоят 10-ти суетливых дней... Чтобы вслушаться, вчувствоваться... надо время. Время группы может превратиться в вечность... 10 минут слышанья х 10 мин. виденья, 10 мин. чувство­вания, 10 мин. опыта... х 12 жизней участников = вечности...

VII. ИЛЛЮСТРАЦИИ ПРАКТИЧЕСКОЙ РАБОТЫ

Признаюсь, для меня это наиболее трудный раз­дел. Не случайно я много работаю, но очень мало пишу.

Очень трудно в спорах передать эту мультимногомерность интенсивной, цельной живой работы.

Иногда, "наказывая" пациента, я "выключаю его из работы (велев закрыть уши, или глаза, запретив двигаться, хотеть, отдавать себе отчет о происходя­щем...). А потом прошу попробовать воспроизвести, что происходило в группе... 5 часов не хватает, чтобы восстановить пропущенные 5 минут...

Нужно иметь поэтический дар для такого воспроизведения.

Боюсь, что многие пишущие о своей работе психо­терапевты становятся более поэтами, мечтателями в психотерапии, чем практическими работниками.

Мы можем себе представить хирурга — поэта в своей специальности, юриста-поэта..., но хотели ли бы мы быть их клиентами?...

Тем не менее, тем не менее... Составитель нашей книги, вероятно прав, введя этот раздел в план текста...

Лучше один раз увидеть...

Нужно попробовать передать цельное представле­ние "с высоты птичьего полета..."       

Тем более, что некоторая мозаика общей картины из предыдущего изложения уже начинает складываться.

23.09.1996 г. На большой группе в отделении, пе­ред выпиской пациент делится опытом своего выздоровления...

Раньше вокруг мир был пустым...

И внутри была пустота...

Моя жизнь была рефлекторной. Стимул — ответ. Хотя, ответ иногда длился, путаясь, минуты, часы...

Потом постепенно появилось что-то внутри. Не могу сказать что... Но это что-то сделало мои реакции живыми...

Сделало меня живым... Мир — вокруг живым...

Это — что-то теплое, светлое.

Что-то малое и одновременно огромное внутри...

И одновременно — снаружи...

И мои ответы стали краткими и конкретными...

Учебно-лечебная группа для профессионалов 19-22.09.1998 г. 30 часов занятий. 19 человек + терапевт.

Основные профессиональные трудности: центри­рованность на клиенте в ущерб себе, неспособность к отказу, неуверенность в себе, неспособность работать с психотическими больными. Неумение быть благо­дарным. Неумение благодарить...

Основные личностные трудности: Плохое воспри­ятие себя. Низкая самооценка. Высокие запросы. Трудные отношения с отцом, с отчимом, с матерью. Трудность выражения чувств. Вся жизнь — жертва. Тягощусь тишиной (с побегом в суету). Трудно гово­рить да и нет. Маловерие. Страх повторения психоза у жены...

Группа 2 и 3-я

К. Я - отчим. Падчерице - 11 лет. Сыну - 4... С сыном все хорошо... А она не говорит мне "папа"... Я не знаю: кто я?...

И-а. Я тоже в 5 лет узнала, что отец у меня не род­ной... И до смерти не могла его называть отцом... Хотя он был лучше родного... Но и настоящего отца не мог­ла называть отцом..

С. А кто вам объяснил, что отец может быть толь­ко один?

И-а. Я тут в группе опять пережила свои трудно­сти... И приобрела отцов в К. и П... Как хорошо, что вы не конкурировали, а оба заботились обо мне...

Терапевт. Тут К. нами воспринимался отцом, а не отчимом... А для И-а даже был отцом, позволив­шим живо пережить ее трудности... К. не знает: кто он? — потому, что недостаточно зрело видит, недо­статочно чувствует, недостаточно по-отцовски хочет, живет... Как отец он родился вместе с сыном: 4 года тому назад... Ему 4 года и сыну 4... тут все хорошо... А падчерице как дочери — 11 лет...

Но и мы тут были недостаточно хорошими роди­телями для К...

Вы нам можете это простить?

А себе?...

И-а. Я терапевта переживаю как отца, который может быть отцом, и поэтому имеет право... Он не со­мневается, что он отец...

К. Ты простила отчиму, что он отнял у тебя маму?...

Терапевт. Хочу, чтобы ответ был не ответом на вопрос, а ответом на переживание К... Чтобы ответ сам был переживанием... Можно ответить К. вместо И-а...

И-а. Менялось мое отношение к отчиму: от отказа взять очень красивое платье... Вранье, что оно мне не нравится. До того, что взяла его фамилию... И любовь к брату…

Терапевт. Думаю, у нас осталось не более поло­вины "незаконно", без оснований мучающих нас пе­реживаний, т. к. мы тут в группе свое детство, свои детские трудности иначе прожили... Лучше их прожи­ли... Прожили их с другими, которые переживали свои, но и наши трудности... И с нами. Думаю, было достаточно преображенных чувств, желаний, даже преображений личности...

Мы видели, как изменялись лица...

Мы изменялись вместе с ними...

Группа 7

Терапевт. Эту группу мы начинаем как люди, прожившие половину терапевтической жизни... Ког­да люди хотят не всего, а самого главного... И хотят не в кредит, а хотят заработать.

Вы  пожили... Многое узнали... Многому научились...

До сих пор я был достаточно активен...

Надеюсь, что своей активностью Вас не подавлял...

Сейчас жду от Вас большей активности, инициативы...

Сейчас хотел бы уже не вести Вас, не выбирать оп­тимальные пути, а скорее подстраховывать...

С. Казалось бы, время работать мне... Мои труд­ности — трудности весьма зрелого возраста... (Имен­но из-за этого на 2-й группе в работе ей было отказано).

Но мои трудности рассосались…

Прожила их...

Пережила боль, страх вместе с другими... Стала по-другому воспринимать.... Чувствовать... Пережила трудности других с их молодой остротой...

Оказывается, мой крест (жизнь — жертва, я — жертва) мне много дал... Откуда-то силы появились....

Мои нереализованные желания оказываются мои­ми возможностями...

Терапевт. Позволю себе вмешаться, чтобы обра­тить внимание группы... Очень хорошая самостояте­льная работа С...

Это — не исповедь... С. с нами делится... Тем, что она от нас получила, хотя мы не всегда знали, что и как много мы ей даем...

В. А как с мужем? Ты уже не жертва?

С. Я чувствую по-прежнему, что я с ним бессиль­на... Но не как жертва... Тот муж, который меня лю­бил, умер... Он уже жертва своего выбора... У меня нет ненависти. Есть жалость... Ненависть преобрази­лась в жалость...

Л. Когда ты за него молишься, чего просишь для него?

С. Здоровья ему... И, Господи! Просветли его!

Группа 9

Р. Тут в группе многое для меня решилось пото­му, что я пережил повторно веру в меня... Моло­дость... Психоз... Прогноз доцента, что я — кончен­ный человек... Что от меня надо прятать топор... Моя будущая жена ходила ко мне в больницу каждый день... Мои родители были всего два раза... Ее вера в меня...

Потом — двадцать лет без психоза...

В группе С-н смог поверить... Его вера увеличи­лась в нем и других...

Я верю в выбор даже в психозе. Можно выбрать: впасть в психоз или не впасть...

Л. Огромный подарок от Р. ... Уверенность в не­видимом и получение ожидаемого...

Е. Я так много тут пережила, что не могу сказать...

Терапевт. Тогда — деньгами! Сколько?

Е. ...Столько,    что    деньги    становятся нематериальным..

Терапевт. Очень хорошо работаем... Мы — на вершине... Веет нематериальностью... Даже деньги становятся нематериальными. И не только своим количеством...

Кто сделает заявку на посещение нас тут и теперь Духом?

И-п.а.П. Думаю, что, позволяя себя обижать, уни­жать, оскорблять, мы позволяем унижать Бога в себе!

Терапевт. Думаю, что это — хорошая заявка на духовность при работе в следующей группе.

Группа 10

Терапевт. Итак, мне кажется, мы готовы услы­шать, увидеть, почувствовать, принять жизнь с Бо­гом... в той или иной степени...

Если мы готовы, то "нас посещает" или вдохнове­ние, или ангел, или Бог..

Л. Передо мной образ знакомой маленькой девоч­ки в нашем городе. Рождество... Елка... Она оделась волшебницей... Семья ее живет очень скромно... Она не могла делать особых подарков... И поэтому она раздавала детям свои лучшие игрушки...

А я в жизни ничего такого не сделала!

За всю свою несравненно более долгую жизнь!...

Терапевт. Чувствую: тепло в душе, светло..., на глазах слезы... дух веет среди нас...

В. Как дети умеют жить с Богом!...

Ан.а. У нас Р. жил с Богом... Давал нам столь же щедро.

И. И не ожидал благодарности.

Л. Помню свою пациентку в психозе с детской, детской душой... Кажется, ничем не могу ей помочь... Только слушаю ее бред... ЕЕ... И люблю...

Терапевт. ...Я нехорошо поступаю... Мне тут не надо ничего говорить... Но — работа моя такая... При­ходиться... Воистину, почти все мы в необычном, чу­десном состоянии...

Если определять наше состояние философски, то мы сейчас прикасаемся к глубинам Бытия...

Если — определять психологически 'по Карлу Юнгу, то архетипы пробудились в нас и говорят с нами тысячей голосов...

Если — определять религиозно-теологически, то мы видим невидимое (девочку под елкой, Р. — в ру­ках Божьих, психотическую пациентку с детской ду­шой и ее доктора...) ярче реального (нашего несовер­шенства, например, коллегу Д.)... И получаем ожидаемое...

Если — определять религиозно-мистически, то мы переживаем оживление души прикосновением к вечной жизни... У нас был Бог—отец (вместо—вме­сте с отчимом...). Бог — сын (вместе с девочкой под елкой), и Бог — Дух (в общем духе нашей группы), и есть наше преображение (мы сейчас другие, хотя яв­ляемся больше сами собой, чем были).

Если определять по-медицински, с точки зрения ИТЖ. Мы — живем полной, настоящей, живой, це­лебной, очень интенсивной жизнью.

Если и своей жизнью, жизнью каждого другого, и нашей, и наших близких (родителей, детей), и наших пациентов... И нашей жизнью, когда у нас впереди было 20 жизней, и нашей жизнью, когда за спиной — уже 20 жизней...

Жили жизнью настолько реальной, что она вклю­чала и делала реальной каждую другую жизнь.

В таком состоянии нереальные, и потому некорре-гируемые психотические состояния становятся реа­льными и потому подвергающимися воздействию...

В нереальном мире мы живем в одиночку.

В реальном — все вместе... Все за все в ответе...

И способны за все ответить...

Группы 11-12

П. Я переосмыслил свои отношения с матерью... И успокаиваюсь... Я не хочу мать изменить...

Но остается бездонная глубина одиночества... Отдельность...

Илл.П. А мы? Какие чувства к нам?

 П. "Расставание с родиной".,

Терапевт. А что чувствует "Родина" к Вам?

И.р.а. Когда-то я попала по ошибке в онкологиче­скую палату... Но я не знала, что — по ошибке... Но там Бог посетил меня... И тут...

В. Я жил 4 года в Канаде. Там, где природа очень похожа на нашу...

Когда я вернулся сюда, я почувствовал, что тут все благоухает... Тут я живу...

Вы укрепили мою веру... Во всех теперь верю... С вами я жив.

Л.р.а. Со второго дня в группе у меня отмирало напряжение... Ангел тут был в виде А. К. р. а. была .дочкой... В. — настоящий духовник... \ Все двадцать человек — община.

А.н.а. Ухожу с легкостью...

И.г.а. Лед в отношениях с отцом, с отчимом во мне растаял...

Терапевт. Хорошо заканчиваем группу... Умира­ет не группа, а умирает в нас грешное, плохое... Оста­ется вечное... Мы остаемся...

VIII. ПРЕДВИДИМЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

Люблю говорить пациентам, что жизнь — всегда выход за пределы. В ИТЖ диагностика — всегда бо­льше, чем диагностика: это уже и консультация. Если диагностика не заканчивается консультацией, она не жива...

Консультация всегда больше, чем консультация. Коррекция больше, чем коррекция...

Психотерапия — больше, чем психотерапия...

А жизнь — отнюдь не выживание, не борьба...

А закон предполагает чудо...

А смерть — воскресение...

И не когда-то в необозримом будущем, а сейчас, в этом будущем, которое рождается сейчас...

И весьма конкретное воскресение новых восприя­тий, чувств, желаний, действий..., которые недавно закончились, умерли...

И воскресают к новой жизни. Новыми, преображенными.

Итак, в ИТЖ и диагностика, и консультация, и коррекция, и лечения не должны иметь, по своей сути, конечного результата.

Хотя, конечно, пациенты, клиенты его ждут.

И, как мы знаем, ждут чуда.

Но, если только ждут, то чуда не происходит.

Другой результат, если — верят и верят реально с душевной работой для вещей невидимых и ожидаемых...

Еще лучше, если этим живут.

Так бывает не столь часто...

Но частично...

И поэтому чаше всего мы, предвидя очень многое, встречаемся со следующими результатами.

Диагностика. Если трудности, нарушения высказываются живым голосом, слушаются живым ухом врача, видятся врачом на лице больного, боль­ным на лице врача, чувствуются, сочувствуются, со­вместно вспоминаются, сознаются, сопереживают­ся... То даже в течение 30-ти минутной диагностики врач психолог, психотерапевт может распознать 90 - 60% трудностей, нарушений, возможностей их пережить без опасности позволить нарушениям про­жить себя... Передать 10 - 20% (не больше, чтобы не запутать пациента) этого опыта пациенту... Того опы­та, который мог бы его исцелить... К сожалению, реа­льно только около 10% пациентов могут такой диа­гностикой продуктивно воспользоваться.

Консультация — т.е. дополнительные реко­мендации, как воспользоваться этим опытом (еще около 30 минут совместного времени) могут эти шан­сы увеличить до 15 - 20%.

Коррекция — совместное, содейственное восприятие, чувство, влечение, воспоминание, обсуждение, исправление... увеличивают возможности пациента еще на 5 — 10% (1 — 5 часов дополнитель­ного времени). Дальнейшее зависит от креативности пациента.

Терапия. После 20-30 часов занятий (5-10 индивидуальных встреч + домашние задания или 10-15 групповых занятий) у пациентов, клиентов более значительные возможности изменений.

Редуцируется до 60 — 30% симптоматики (чувст­вительность, беспокойство, страх, бессонница, асте­ния, напряжение, боли). Эффективность функциони­рования отдельных психических процессов (восприя­тии, чувств, влечений, памяти, внимания, мышления, воли...) заметно возвращается к обычной для челове­ка норме.

Гармонизируется личность.

Увеличивается ее пластичность.

Увеличивается активность.

Улучшается адаптация.

Человек, по его словам, становится другим и, одновременно, становится больше сам собой.

Он, например, недавно боявшийся дотрагиваться до вещей, чтобы не заразиться, получает удовольст­вие от прикосновений.

Он "приватизирует болезнь", он с ней обходится, как со своей собственностью... Он с ней может жить...

Он ближе к земле.

Но и ближе к небу.

Он чувствует, что люди с ним чувствуют себя уютнее.

И поэтому он — с ними.

Он "не живет, а ему живется".

Он "поживает, добра наживает".

Иногда я спрашиваю: "Если представить себе, что до начала лечения Ваша душа весила 7 грамм, или за­нимала объем в 70 литров, то насколько она прибыла в весе или объеме?"

Обычные ответы: в два - три раза...

Признаюсь, это намного больше, чем я предвижу...

И намного меньше, чем я обычно надеюсь.

Октябрь 1998 г.

ЛИТЕРАТУРА

1. Апостол Пав, I. Кор. 6:12.

2. Апостол Пав, Кор. 3:12-16. Рим. 15:1-7.

3. Бенихен Г. Не хлебом единым. — М. - Канон: Братство Святите­ля Тихона 1997. С. 109.

4. Левицкий С. Трагедия свободы. Соч. т. I. — М- Канон, 1995. С. 14.

5. Розеншток-Хюсси О. Речь и действительность. — М.: Лабкр, 1994. С. 172,185.

6. Розеншток-Хюсси О. Речь и действительность. — М.: Канон. 1998. С. 185.

7. Флоровский Г. Из прошлого русской мысли. — М.: Аграф. 1998. С. 81. 82.  L

8. Франк С. Л. Русское мировоззрение. — СПб: Наука, 1996. С. 68.

 

<< Вернуться на предыдущую страницу


Top